Необходимость появления и использования цифровых валют центральных банков подается нам под соусом заботы о потребителях. Но даже непросвещенный человек понимает, что переход на безналичные платежи лишает нас преимуществ частной жизни, которые связаны с наличными деньгами. Не стоит даже говорить о потенциальных банкротствах банков и про периодические отключения платежной сети и терминалов, во время которых расплатиться чем-либо кроме наличных денег не представляется возможным.

Хотя эти риски реальны, мы всегда можем воспользоваться наличными, если вдруг терминал отказался принимать карту. Однако вмешательство центральных банков и финансовых регуляторов в рынок приводит к появлению новых, гораздо более серьезных рисков.

Цифровые валюты еще больше приблизят конечных пользователей к центральным банкам. И это дает регуляторам три очень опасных возможности, о которых мы поговорим сегодня.

Причина, по которой за последнее столетие мы стали свидетелями ускоренного бизнес-цикла в экономике, – это денежная система фиатных денег. Неестественное расширение денежной массы вызывает экономический бум, который является неустойчивым, и рынки пытаются разобраться с этим.

Экономисты австрийской школы понимают, что бум – это реальная проблема, а экономический кризис – необходимый и позитивный механизм очистки. К сожалению, (нео)кейнсианская реакция на такое событие заключается в том, чтобы подстегнуть рынки дальнейшими денежно-кредитными интервенциями.

Однако нынешнее устройство банковской системы требует посреднической роли коммерческих банков в выдаче кредитов бизнесу. Центральные банки не любят когда коммерческие банки проявляют осторожность в экономике и слабо кредитуют потребительские рынки.

Поскольку преобладающим кейнсианским нарративом является то, что расходы стимулируют экономику, центральные банки хотели бы стимулировать больше потребительских расходов, выпуская денежную массу непосредственно потребителям. Нет необходимости говорить о том, что осторожный подход коммерческих банков к потребительскому кредитованию в период роста безработицы также не соответствует целям центрального банка. Во время кризиса COVID правительствам удалось в какой-то степени обойти эти препятствия, массово выдавая льготы, но они осложняются логистикой, бюрократией или законодательством.

Благодаря более тесной интеграции с конечными потребителями и предприятиями, центральный банк может гораздо проще выдавать кредиты или же просто выдавать наличные средства частным лицам и коммерческим организациям. Они даже не пойдут на компромисс с заявленным намерением сохранить коммерческие банки.

Это может привести к катастрофическим последствиям. Экономики бы легко пристрастились к подсосу у центральных банков. С каждым новым кризисом главные монетаристы должны будут увеличивать дозы. Как и в случае с каждой зависимостью, чем дольше она длится и чем сильнее растет, тем труднее ее вылечить. Представьте себе Зимбабве или Венесуэлу в глобальном масштабе.

Сбережения и депозиты – это зло, или, так сказать, повествование современных монетаристов. В кейнсианских рамках нет места для функции денег как хеджирования во времена неопределенности. Сберегательные счета, по их мнению, – это всего лишь деньги, которые не работают на то, чтобы подстегнуть потребителей тратить и подпитывать движимый денежными средствами экономический рост. Отрицательные процентные ставки в этом случае потенциально являются наиболее эффективным методом предотвращения хеджирования путем стимулирования владельцев счетов к расходованию своих обесценивающихся сбережений.

В настоящее время центральные банки вынуждены полагаться на коммерческие банки, чтобы передавать отрицательные процентные ставки своим клиентам. Коммерческие банки вместо этого пытаются убедить владельцев счетов перевести свои депозиты со счетов, приносящих убыток, на продукты, приносящие доход.

В связи с тем, что цифровые деньги центральных банков более тесно привязаны к их эмиссионным полномочиям, монетарным интервентам было бы гораздо проще устанавливать отрицательные процентные ставки на все цифровые валюты, находящиеся в обращении. Это, безусловно, увеличило бы склонность потребителей и предприятий к тратам, а также привело бы к росту цен на активы, так как люди пытались бы разгрузить свои сберегательные счета. Но думать об этом как о чем-то полезном – глупо.

Третьим, и последним, основным последствием использования денежных токенов является тот потенциал, который он создает для финансового надзора. Идея о том, что любая ветвь власти, не говоря уже о той, которая навязывает правила KYC/AML на существующих крипто-токеновых платформах, ограничивает физическое использование наличных средств для предотвращения уклонения от уплаты налогов и использует финмониторинг для поимки “преступников”.

Совсем не совпадение, что Китай является мировым лидером в ЦБД. Потенциал для наблюдения чрезвычайно привлекателен для правительства, которое пытается следить за каждым аспектом жизни своих подчиненных.

В заключение следует отметить, что цифровые валюты будущего предоставят центральным банкам больше гораздо больше контроля и возможностей, чем они имели раньше, со всеми катастрофическими последствиями, которые повлечет за собой такой контроль.

Спонсор статьи – сайт https://bloom.ua/presents/vases